Золотой Путь – провинция около тесного перешейка, делящего Атлантиду на две части; провинция, где два великих Тракта соединялись воедино и уходили к степнякам и к западным землям богатейшей Торговой Коалиции. То было место средоточия торговли всей Атлантиды: здесь соединялись и величайшие сухопутные пути и располагались крупнейшие удобные порты, имеющие выход и в северное и в южное моря. Империя присвоила себе эти богатые земли после Великой Войны, этим с лихвой покрыв все разрушения.
Очень быстро Дружина Смерти очутилась перед первым крупным городом Золотого Пути – Распутьем, от которого ветвились во все стороны дороги: к Центру Мира на запад, к Царству на север, к имперским городам вдоль реки Ахерон и к Междуречью с его центрально-имперским Трактом, ведущим прямиком к Дельте.
Никто здесь не ожидал, что армия нежити уже на пути к сердцу Империи. Орды мертвецов и чудовищ примчались по дорогам совершенно внезапно. Только тогда зажглись цепи из дымных сигнальных костров, уносящих сообщение об опасности во все уголки Империи.
Войско мёртвых вызвало панику в гарнизоне.
Некромант вышел к стенам и сказал, что захватнические легионы имперцев уничтожены. В качестве доказательства вперёд вышел Магнус Прокул – известный и уважаемый всеми полководец сообщил местному Префекту о победе Царства и о том, что отныне Золотой Путь, отнятый Империей, возвращается в родную гавань. Камил Миробоич пришёл их освобождать, вот только местные жители не видели в нём освободителя. Земли Золотого Пути пробыли в составе Царства не так долго, чтобы все здесь почувствовали себя извечными подданными Царя. Камил припоминал, что эти земли славились своими мятежами, разжигаемыми при поддержке имперцев.
Гарнизон, однако, не стал сопротивляться. Ворота были открыты, пять сотен легионеров сдались в плен и сложили оружие, а Дружина Смерти мирно вошла во дворец.
– Ну что ж, Лют Савохич, – обратился Камил к Лазарю. – Принимай, наконец, щедрый обещанный дар! Бери власть над Распутьем!
Лазарь встал на колено, склонив голову:
– Лют вас не услышит так далеко от Плесенника. Но он точно выразит величайшую благодарность вам, едва узнает о даре. Благодарю вас и я – от лица всех последователей Истины.
Культисты устроили праздник большой радости, а Камил посматривал на жителей Распутья, как на обречённых – вряд ли они в полной мере сознавали свою грядущую участь. Не свершает ли Камил сейчас ошибки, так щедро одаривая культ? Впрочем, решил он, довольные культисты накануне полномасштабной войны с Престолом ему очень пригодятся.
Культисты уволокли куда-то Префекта и всю городскую знать, попытавшуюся выскользнуть из города. Часть прирезали, а часть согласилась отведать порошок, навек сделавшись рабами Бога Плесени – так культу удалось взять город под контроль, не порвав при этом ниточки власти. Лишь в Камила пытались попасть из арбалетов наёмные убийцы, когда тот ехал по пустой ночной улице – они стреляли из окон, в надежде закончить эту войну в пользу Империи.
– Мы слепы, – снова начал Лазарь, когда Камил принялся готовиться к отходу из города. – Мицеталий не может видеть так далеко. Мы не можем разведывать местность перед войском... Нам нужно возвести сперва новый Плесенник…
– Оставайтесь здесь и наводите порядки, – отмахнулся от него Миробоич. – Дальше я пойду с мертвецами. Вы всё равно замедляете моё стремительное войско. А как только наладите дела с плесенниками – то сразу неситесь к Престолу. Там мы и объединимся для борьбы с церковниками. С Империей, думаю, мы с Грегом и Ишуасом сами справимся.
– Мы будем молиться за вас, наш Повелитель! – поклонился Лазарь в очередном приступе благоговения. – Столь же великую радость в нас смогла бы вызвать, разве что, очередная Чёрная Песнь, исполненная вашими устами…
Дружина Смерти ринулась ещё дальше, вскоре ворвавшись в земли Междуречья – в самые плодородные земли Атлантиды. Три гигантские реки дарили этим цветущим землям плодородие – Ахерон, Лета и Коцит. Не зря именно это место оказалось яблоком раздора, полем первой битвы между Империей и Царством.
Ещё за тридцать семь лет до Великой Войны два гегемона столкнулись здесь. В те времена Междуречье оказалось меж двух огней, меж молотом и наковальней, а Царство хоть и одержало тяжёлую победу в Побоище на Лете, но более сюда не совалось, ограничившись завоеванием близлежащего Заречья.
Со временем мелкие и разрозненные княжества Междуречья, выступавшие ранее буфером между двумя гегемонами, оказались полностью поглощены Империей, а земли Центра Мира и Заречья в то время заняло Царство.
Тогда-то Великая Война и сделалась неизбежной. Между сильнейшими соседями больше никого не оставалось. Мир продержался недолго.
Чем дальше Камил забирался на юг, тем становилось жарче, тем пышнее и зеленее становились леса, тем раскалённей делалось солнце. Вода здесь быстро кисла, а пить её без кипячения, зачастую значило отравиться – Камил читал слишком много мемуаров царских полководцев о южном походе, чтобы совершать те же ошибки, что и они. Ведь дедушка Святомир, если верить слухам, понёс больше потерь от холеры, чем от мечей недруга.
Через всего два дня Дружина Смерти, опустошив все земли на своём пути, уничтожив все города и небольшие замки, пришла к столице Междуречья, к крупнейшему его городу – к Клину. Здесь Камил бывал лишь во снах, когда пытался достать Императора и разведывал вражеские земли.
К стенам богатого города прибыло всего две тысячи мёртвых – остальные развалились на имперской жаре.
Город располагался внутри клина из двух широких рек, через которых не было построено мостов.
Едва Дружина взялась за постройку плотов для переправы – в реку вышел речной флот с легионерами. Галеры подошли к берегу и обстреляли Дружину горящими стрелами, не позволяя мертвецам спуститься на воду.
Однако сметающий обстрел Плечистых вынудил легионеров отступить – они понесли неожиданные для себя потери. Имперцы отошли подальше от берега и держались в середине реки, ожидая, когда покойники спустятся на воду, явно намереваясь скинуть их в реку во время стычки.
Имперцы были явно удивлены столь скорому визиту некроманта, но сеть сигнальных вышек уже успела оповестить города о вторжении и гарнизоны были готовы встречать гостей.
Мертвецы спустились на воду. Они вышли на середину реки к имперским галерам, явно имевшим куда больше преимуществ в битве на воде, чем легко потопляемые плоты, однако при поддержке Плечистых и после первых стычек, результатом которых был захват галер, а не потопление плотов, мертвецы вынудили имперцев отступить. Речной флот спрятался в речном порту, а легионеры спрятались за стенами.
Гарнизон запаниковал, но не сдался. Префект был уверен в своей победе, и его не убедили даже слова Магнуса Прокула, прибывшего к вратам. Префект думал, что некромант его обманывает, что Магнус стал предателем или что имперские солдаты скоро придут на помощь.
– Если ты убил всех легионеров, то почему я их не вижу в твоём войске? – усмехнулся он со стен.
– Ты лжец! Маленькому мальчику никогда не победить имперские легионы такой малой дружиной. Проваливай, чернокнижник! Тебе не взять этот город. Твоему Царству конец, тебе не победить Империю! А за обман твой я отрежу тебе язык, если ты попадёшь в мои руки!
Гарнизон в Клине и в самом деле располагался достаточно большой. В сновидческих вылетах насчитали целых две тысячи.
– Наверняка так много здесь расположили на случай, если из Царства совершат рейд, – догадывался Дылда Грег, разглядывая карту Империи на столе. – Клин располагается на севере Империи, он стоит в раздвоении двух рек, по одной из которых можно спуститься до самой столицы. К тому же и дороги… если бы мы пошли с севера – мы бы шли через Клин. Мы пошли с запада – и всё равно идём через Клин. Потому-то здесь и расположили так много солдат. Император перестраховался от возможных рейдов, ведь если охранять переправы речным флотом, то никакое войско до Дельты никогда не доберётся, – Грег окинул взглядом участников совета перед штурмом. – Возможно, это последний оплот серьёзного сопротивления на нашем пути.
– Так и есть, – подтвердил Ишуас. – Этой ночью мы закончили разведку крупных городов и малых крепостей Империи. Больше нигде не наберётся больше тысячи солдат. Даже в Дельте, которую уже успел потрепать Алан Балтунг. Клин – последняя крупная кость в нашем горле.
– Мы справимся, думаю, – сказал Грег, взглянув на Камила. – Две тысячи – это же не четырнадцать?
– Конечно мы справимся! – фыркнул Камил. – Только не хочу я ломать высушенных покойников!
Местные имперцы не знали символов. Поэтому подобраться к стенам было очень просто.
Ночью адепты Ишуаса превратили центурионов в Одержимых, а стена вдруг рухнула и мертвецы хлынули на улицы под сводящее с ума пенье Трубадура. Железяки, мёртвый слон и одиннадцать вампиров сокрушили всех на своём пути, пробились ко дворцу и скоро обороняющимся казалось, что покойники были всюду, за каждым углом, за каждым поворотом, что они их всех окружили и победили. Имперцы сдавались, не в силах собраться и оказать достойное сопротивление, но, едва отобрав оружие, мертвецы их принимались убивать.
Камил старался использовать в этом коротком бою убитых и поднятых крестьян из ближайших деревень, поэтому потерь среди подготовленной части Дружины удалось почти избежать.
Город пал и был разграблен.
Префект повесился сам, чтобы не попасть в руки Миробоича.
Мёртвые вырезали жителей. Камил внимательно проследил за тем, чтобы никто не остался цел.
Сокровищницу опустошили, нагрузив возы несметными драгоценностями. Обозы отправили к Распутью с одним из адептов, владевшим свежеподнятыми – драгоценности следовало довезти до самого Перевала. Богатств было так много, что жизнь в Царстве сразу наладилась бы – и это ещё не все города Империи были настигнуты.
– Как много золота… – удивлялся Грег.
– Всё это имперцы награбили! – сказал Камил. – Держу пари, половина от здешних сокровищ принадлежит Царству. Мы лишь забираем причитающееся!
Во время отступления город был предан огню. К небу поднимался гигантский столб чёрного дыма…
Однако, сколь бы не пытался Камил уничтожить совершенно всех – в город всё равно рано или поздно вернутся. На этот случай у него имелся отдельный план: во все встречные колодцы, будь-то крупный город или маленький и захудалый – сбрасывали бочки с отравой.
Камил во время нескольких дней ожидания в Зелёном Холме приготовил сотни бочек с отваром бесплодия. Империя славилась своим несметным народом, размножающимся на плодородных реках, словно кролики. Камил решил это исправить. Минут десятилетия – и народ Империи уничтожится сам собою. Постареет, вымрет. И даже когда Камил умрёт сам и ему на смену придут пусть даже самые бесталанные наследники – все они столкнутся уже с ослабленной и подавленной Империей…
Дружина Смерти продолжала путь по Имперскому Тракту, пролегавшему вдоль реки Леты, разграбляя, уничтожая все деревни, отравляя все города вблизи и вдали от реки. Это несколько замедляло продвижение, но у Империи уже не имелось сил как-то противостоять врагу.
И всё же захватить эти земли полностью было невозможно даже после такой оглушительной победы. Слишком много будет проблем. Да и народ, видя бесчинства, хватался за вилы и уходил в лес – всех ополченцев оттуда даже мертвецами не вытравить. Откусить большой кусок – значит подавиться. Камил решил избрать медленный, но верный способ привести Империю в бесповоротный упадок.
– Всё не захватишь! – объяснял Камил своим жадным соратникам. – Наших сил не хватит, чтобы проглотить такой кусок! Нынешней численности Дружины вряд ли будет достаточно для контроля таких огромных территорий! Мятежи будут вспыхивать повсюду, даже если бы мы вели себя со всеми здесь ласково! Имперцы ненавидят Царство! Поэтому разгром, грабёж и принуждение врагов к крайне выгодному для нас миру – вот что нам нужно!
Камил мчал по землям Империи и удивлялся их богатству и нетронутости. Мысль о том, что такое же процветание могло быть достигнуто в Царстве, не распадись оно на части и не погрузись в нищету после Войны, не давала ему покоя. Всё это злило Миробоича, ведь он с малых лет видел только разбой, нищету и упадок.
Мертвецы жгли деревни. Уничтожали стены городов. Выносили золото прочь из сокровищниц. Камил всё драгоценное присваивал Царству.
Сокровищ было столько, что можно надолго позабыть о бедности, что можно будет отстроить Царство заново, восстановить армию и привести государство к небывалому доселе процветанию.
Если всё обернётся удачей, то Камил навеки войдёт в историю не только, как величайший полководец, но и как величайший правитель.
– Посмотри, Камил! – говорил Ишуас, протягивая руки к горам золота. – Всё это – путь к нашему господству. К господству разума над глупой верой! Мы построим величайшее государство, которое никогда не потерпит крах! Мы превзойдём Ашу Друджа и Александра Македонского вместе взятых!
В удачи и вправду не верилось. Камил привык, что череда удач всегда длится недолго, и быстро сменяется новым ворохом проблем. Однако Дружина шла и шла днями, неделями, и никто не мог её остановить, а Камил брал город за городом.
– Выносите золото из своей казны, и тогда город останется нетронутым! – обещал Миробоич у очередных стен. – И помните – я знаю, сколько у вас там лежит сокровищ! Ведь я – страшный колдун!
Большинство городов не сдавалось даже со слабыми гарнизонами, но всюду поднимали большие ополчения. Играла имперская гордость. Такие города Камил не жалел – покойники мчали в атаку, разрушали стены, уничтожали гарнизон, грабили сокровищницы, сжигали дома, отравляли колодцы – и бежали дальше, приняв в свои ряды небольшие пополнения, которые бросались в атаку в передних рядах на следующие стены. Так пал и последний крупный город на пути к столице – Нир, располагавшийся в разветвлении двух рек: Леты и Коцит.
На полпути от Нира к Дельте, когда десятки городов и крепостей были обращены в пепел, дожди и грозы хлынули с неба. То была середина июня.
Мертвецы, высушенные, стали намокать под проливными ливнями, приносимыми со стороны Авалонийского Залива…
Камил, разрываясь от ярости, был вынужден остановить войско в одном из городков, прирезав всех местных жителей и отняв у них дома, в которых мертвецы и расположились, пережидая непогоду под крышами.
По возможности Камил подсушивал покойников в раздобытых горах соли.
– Да уж, – сетовал Дылда Грег. – Кто бы мог подумать, что самым страшным нашим врагом окажется ливень? Хлещет так, что даже дышать нельзя – захлёбываешься…
– И это в шаге от Дельты! – раздражался Миробоич. – Какие-то дожди остановили нас!
– Как бы не упустить Императора… – Ишуас раздражался ничуть не меньше.
Оставался последний бросок. На столицу. В ней, судя по раздобытым косвенным сведениям, прятался развязавший эту войну Император Валентиниан Сервилий, которого Камил мечтал пленить, над которым мечтал вдоволь поиздеваться, отыгравшись за его злодеяния. Сервилий был так или иначе виновен во всех бедах, случившихся в жизни Миробоича!
Ивашка, пользуясь предоставленной передышкой, стал просить об обучении, и Камил посвящал его в знания – малец хорошо проявлял себя в походе, почти не ныл и не жаловался, прилежно исполнял все поручения, хоть и было видно, что Ивашка этот только выглядел и хотел казаться бедняком, а на деле обладал надменными характером и манерами, коими мог обладать только сынок из весьма зажиточного рода.
– Кем были твои родители? – спрашивал Камил.
– Купцы. Торговцы, – коротко отвечал Ивашка. – Торговали всюду, где придётся.
– За что же их убили? Попались под руку врагам?
– Война никого не щадит… – кивнул Ивашка. Он очень мало рассказывал о своих родителях, и Камил перестал бередить его раны. Он сам понимал, каково это – лишиться всей родни.
– Ты молодец, Ивашка, – говорил ему Камил. – Если продолжишь в том же духе – очень далеко пойдёшь. В Царстве найдётся много места для таких, как ты… Ещё успеешь построить новую семью! Свою собственную! Это я тебе обещаю!
Ливень не прекращался. Поля затопило.
Прошла неделя. Однако война не угасала ни на день – она продолжалась во снах.
Камил при помощи адептов Ишуаса нашёл и уничтожил во снах всех именитых полководцев и флотоводцев Империи. Адепты убивали и лордов Святого Престола, погружая церковное государство в династический хаос, а Камил так просчитывал убийства, чтобы между родственниками вероятней всего возникала грызня. Адепты не позволяли Престолу собрать кулак воедино для удара в ответ. Кажется, церковникам не удастся оказать достойного сопротивления войску чернокнижников, пусть даже и всего двухтысячному...
Только до иерархов и до лордов, защищённых невидимыми куполами не удалось добраться.
Алан Балтунг тем временем лихо грабил южное побережье Империи – старший сын Ранескарда оказался неплохим воякой, имевшим серьёзный успех. Его недостатком была лишь чрезмерная осторожность и трусливость, не позволившая ему однажды захватить Дельту сходу – хотя он мог это сделать, если бы провёл две тысячи своих солдат в город, не ожидавший нападения, который стерег гарнизон во всего тысячу.
Тем не менее, Балтунг легко грабил побережье, увозя сокровища к Южному Герцогству. Эта война, образец скоротечности и молниеносности, неизбежно принесёт обоим государствам процветание. На трупе гегемона вырастут две новые великие силы, с которыми всем соседям придётся считаться. Быть может тогда все они и добьются надёжного мира.
Главной угрозой для Алана был имперский флот, который попытался собраться у второго по величине после Дельты города – в порту Мелькарта. Адепты Ишуаса сумели ввести флотоводцев в заблуждение и совершить ошибки, которыми не преминул воспользоваться молодой Балтунг. Имперский флот был потоплен, Миробоич пытался убедить Алана в том, чтобы взять Мелькарт штурмом, но Балтунг отказался рисковать, пусть и тот город стерегла всего тысяча имперцев. Алан не хотел ненужных потерь и обошёлся лишь разграблением окрестностей, ринувшись дальше на запад вдоль берега, на сий раз не опасаясь больше ничего, ведь Ишуасу удалось выяснить, что больше никакой угрозы флоту Южного Герцогства нет, если не считать флот Святого Престола, преградивший путь в реку Анатис, но каждую ночь лишающийся флотоводцев и всё большего числа моряков…
Камил наведывался во сны своих ставленников и выяснял, как обстоят дела в Царстве. Никто войны не почуял, никого не успели убить сновидцы Престола, а в Перевале, Горе и в Порту праздновали разгром войска Магнуса Прокула и боготворили Царя Камила Миробоича, народного спасителя. Некоторые, особенно хорошо смыслившие в военном деле, подвергали сомнению вести о победе – некромант, конечно, был хорош, но разве способен он одолеть сразу тридцать тысяч на поле брани?
Тогда же Камил решил наведаться к Вальдемару. Тысячи пленных, что должны были прибыть к коптильням, послужат наилучшим доказательством его победы.
Меньшак сказал, что Вальд не проходил мимо его владений.
То же самое сказал Рогволд, хотя Вальд, по всем прикидкам, должен был добраться до городов-столиц. Камил обеспокоился.
Двери Вальдемара отыскать не удалось.
– Неужели он совсем не спит?
Одним дождливым днём, когда солнце уже несколько дней не выглядывало из-за чёрных туч, пронзаемых молниями, Ишуас, совершивший разведку прямым вылетом, пришёл к Камилу с вестью о гибели Вальдемара…
А спонсорам главки выражаю благодарность...
Сбер (виза) 4276 6735 5880 1026
Озон (мир) 2204 3209 1603 3840
